Воспоминания
Как же пожалела я о том спокойном, рассудительном письме, которое отправила дочери Григория Степановича Истомина! Я сама очень рано осталась без отца, мне казалось, что помню, понимаю все чувства, которые испытывает осиротевший ребенок. Но, оказывается, одно дело похоронить, другое — потерять, всю жизнь нести в душе эту страшную гремучую смесь — любовь к отцу, которая не может окончательно испариться, исчезнуть, стыд эа него при воспомииапии о его диких пьяных выходках, неостывающую обиду — бросил, предал, променял на бутылку. Жестоко отталкивать старого, больного человека, которому и нужно-то так немного —капля внимания, участия. Но если нет сил забыть, простить причиненное им горе? Если слишком больно прикасаться памятью ко всему, что пережито в детстве? Если пережитое предательство выковало такой характер — жесткий, непрощающий, беспощадный, мстительный?
«Вспоминаю своего отца... Однажды — мне было 44 лет — я лежал в больнице. Слово «операция» в нашей семье звучало как-то угрожающе. Помню, как нетерпеливо я выглядывал в окошко — время свидания еще пе наступило — и спрашивал сидящих внизу людей: не видали ли они, не подходил ли такой-то и такой-то мужчина? «Да вон там, на улице, какой-то мужик в коричневой рубашке, может, твой?» Какой же это мужик, тем более «какой-то», ведь это мой отец! Мне хотелось кричать от радости... Потом меня выписали, мы ехали домой, и только в автобусе я увидел, как бледно лицо отца и как измучены его глаза. Он присел на корточки, не обращая внимания на возгласы: «Уступите место! Мужчине плохо!» От мамы я узнал, что отец всю ночь не спал от волнения и в больницу побежал за два часа до назначенного срока. А операция-то была пустяковая — аденоиды удаляли!