Воспитание дочери
Но вот чего никто не понимал и до сих пор понять не может: воспитание все дочери Пережогиных получали суровое, но так, что у судей руки дрожали, когда они вели на процессе записи,— так обращались только с Таней. Последние года два Тамара старалась никому ее не показывать, прятала, если не получалось — врала, придумывала причины: синяки у Тани — упала и стукнулась, ссадина — под воротами ползала и ободралась, или стул на себя уронила, или руку прищемила дверью. Но раньше, когда Таня была совсем крошечной, мать никого не стеснялась, даже хвасталась: так вчера отлупила Таньку — рука занемела! За что, ахали соседки, она ж у тебя даже плакать громко боится. А пусть не шкодит! Медленно одевается — виновата. Колготки перекрутились на ноге пяткой кверху — виновата. Стенку ковыряет, стоя в углу, —отучить раз и навсегда. А уж если возьмет без разрешения кусочек хлеба («сворует», это называлось)...
Да разве жестокость всегда нуждается в мотивах? Пережогины часто ссорились. Тамара и от мужа требовала слепого повиновения, то кричала на всю деревню, что он ее побил, то сама выгоняла его на улицу, грозила разводом, тюрьмой, обвиняла во всех смертных грехах, а в конце концов коршуном налетала на Таню... И успокаивалась.